Какое чудесное субботнее утро! Солнце светит лирически ярко... На улице ни души, все спят... Бодрствуют только птички, воспевающие сказочную погоду, и я, решивший пробежаться после ночной смены и облевавший за этим занятием пол стадиона! Пиздец... Бросаю курить и встаю на лыжи.
Вообще, заставил себя пробежаться, дабы начать путь к исправлению. А то что то стал забивать. На всё. Больше всего беспокоит, конечно, забивание на учёбу. Это всегда беспокоит в преддверии экзаменов. Причём, забиваешь весь семестр, а беспокоишься как раз перед экзаменами. Но ведь исправляться никогда не поздно? Даже за неделю до экзамена? Ведь правда?
Пробежавшись, я поставил точку на забивании на здоровье. Сейчас отосплюсь, и поставлю точку на забивании на учёбу. А между делом, как раз вот сейчас, поставлю точку на забивании на ЖЖ. Точка.

Настроение говно до такой степени, что спать не хочется. Хочется с кем то поговорить, но поговорить не с кем. Несмотря на то, что любимая девушка лежит в соседней комнате и, я уверен, ещё не спит. Дурацкая ссора лишает собеседника. Или, скорее, дурацкая гордость обоих. А ведь настроение такое не из-за ссоры.
К счастью, вспомнил про дневник. Для чего же он существует, если не для сопливых рассуждений о жизни? Хотя, многие тут что то толкают, и довольно грамотно, про политику там и искусство. Я им немного завидую. В мозгу такая каша в последнее время, что мне тяжело что то в чём либо понять. А, тем более, что от об этом писать.
Грёбанная сессия пошла совсем не по плану, а, точнее, я переоценил свои возможности, думая, что забивая на учёбу я всё таки стану инженером, не обсыкая при этом даже двух пальцев. Но нет. Провалы всюду, и это как выбитый табурет из под висельника. Не душит, но бросает в панику. А тут ещё этот первый в моей жизни отрицательный ответ после собеседования на работу. Я, возможно, делаю из мухи слона, но меня не приняли помогать каким то имбецилам девятиклассникам с уроками по математике! Видите ли, я не подхожу! А я ведь так люблю детей! Ну, имбецилов этих...
В общем, с учёбой всё можно исправить. Это я так себя успокаиваю. То бишь, заверяю себя, что возьму себя в руки, и всё такое. На имбецилов, в принципе, похер. Но есть ещё один камень, что упорно так давит на грудную клетку... Я тут задумался о смысле дружбы. Это всё Минаев, блядь, с его книжками... И надо было чтоб у него там как раз друга Вадимом звали...
Существуют ли друзья на самом деле? Что вообще такое дружба? Мне всё чаще кажется, что друзей не бывает в нормальной, размеренной жизни. Есть люди с которыми нам весело поболтать о чём то отрешённом, есть те с которыми хочется делиться самым сокровенным, или те с кем просто хочется побухать, и даже если это всё совмещается в одном человеке - это нельзя назвать дружбой. Ведь если у этого человека появятся другие интересы, появятся другие друзья которые выслушают его самое сокровенное, или он бросит пить - всё это пропадёт. А может ли дружба, нечто настоящее, вот так запросто пропасть? Почему же тогда столько трепета в этом слове?
Друзья, по-моему, существуют либо в детстве, когда каждый день происходит какой то новый геморрой, и мы, свято веря в дружбу, бросаемся в драку за друга. И для нас всё по-настоящему, и мы верим в то что вместе мы непобедимы, мы чувствуем крутизну нашей дружбы, и мы по-настоящему сильны. Либо, наверное, на войне. Там тоже всё по-настоящему. Ну, или, как пел Высоцкий, в горах.
А в незатейливой рутине взрослого человека люди именуемые друзьями приходят и уходят, как корабли в порту что виден с моего балкона. Как раз сейчас какой то исполинский белый лайнер, заканчивая манёвр, гудит мне на прощание. Значит пора спать. И я, как всегда, слажал с концовкой. Ни морали, ни выводов. Благо, никто не читает.

Сегодня, положительно, открылась новая глава в моей биографии. Я снял квартиру, и сижу сейчас на балконе, поедая чипсы, и любуясь охуительным видом. И пусть случайный читатель меня простит - я не смог подобрать более подходящего слова, чем охуительный. Прекрасным назвать его нельзя, ибо трубы промышленной зоны нельзя назвать прекрасными. Но из за плеч индустриальных монстров робко выглядывает море, то самое, которому я так часто признавался здесь в любви. В ногах у монстров переплетаются скоростные магистрали. А чуть правее, вон там, вдалеке, меж тех огоньков, мой дом. Точнее, дом моих родителей.
Как обухом огрел - отреагировала моя мама. Ну, почему обухом? - спросил я. Будут свои дети - поймёшь. И я понял. Хотя мысль о том что у меня могут быть дети, заставила содрогнуться.
И, всё таки, как бы сейчас не были расстроены мои родители, я рад.
А ещё...
"Ешь, пей, жуй" - призывала меня реклама на щитке сегодня утром. Переводя рекламный лозунг на русский я тут же вспомнил заезженное "Воруй, убивай!". Хорошая реклама. Только не ясно что именно там рекламируется. Может, это в интересах общества? Чтоб не забывали покушать и попить? Вряд ли.

Ну вот. Уже и в родном, любимом, по-домашнему уютном ЖЖ, шлют спам про проституток Москвы. Кривыми кодами и ещё более кривым текстом, повествуют про какую то мужскую проституцию. И доверяй после этого людям... Это я про спам, а не про мужскую проституцию. Хотя и в этом плане стоит остерегаться...

Учиться к экзаменам ужасно утомительно. Настолько утомительно, противно, и скучно, что хочется заняться чем то кардинально отрешённым от учёбы. Например написать что нибудь в ЖЖ. Я задумался об этом закрывая книжку Мураками в телефоне, выходя из автобуса. Я шёл домой и пытался уговорить себя сесть за ненавистные интегралы и формулы Тейлора. И от одной мысли об этом я рефлекторно искал всяческие от этого отговорки.
Мозг работал в другую сторону, и сочинял тексты бестселлеров. Жаль, по дороге к дому, все замысловатые сюжеты, яркие и оригинальные, выветривались из головы без остатка, и растворялись в мокром прибрежном воздухе. Ах, если бы мысли прямиком выливались на бумагу, думал я в тысячный раз. Сколько бы чуши ты написал - кривлялся парящий над головой критик с рожками и хвостиком.
А ведь действительно, нужно обязательно придумать такой инструмент. Чтобы считывал мысли прямо с мозга. Обязательно придумаю! Только вот не на то я пошёл учиться, скорее всего. Причём тут инженер химик? Там, скорее, подошло бы что нибудь медицинское, типа нейрохирурга, и какой нибудь худо-бедный инженер электроник. Ну и, в довесок, специализация на нанотехнологиях. Это ж сколько бестселлеров выветриться, пока я буду это всё учить?!
А ведь сделать нужно всего ничего! Какой нибудь девайс, в виде наушника, прямо через ухо пускает в мозг нано-проводки, движимые какими нибудь дрессированными бактериями. Такими чтоб точно знали, к каким нервным окончаниям нужно подсоединяться. Бац - и есть контакт. Наушник же, в свою очередь, будет подключаться обычным проводом к обычному, скажем, айфону. С эппелом можно договориться. А там аппликация - чтение с мозга. Оттуда сразу же доступ в интернет, через вездесущий вай-фай, и в ЖЖ. Сидишь себе, скажем, в автобусе, ковыряясь в носу, и пишешь гениальную статью о недостатках общественного транспорта. А тут слева проходит сногсшибательная блондинка с огромной грудью и, уже рефлекторно, пост в твиттере "я б вдул" с красочными описаниями блондинки. Правда в этом случае, придётся ставить фильтр в твиттере на мою девушку. Или объясняться потом бессонными ночами, что я мужик, и это у меня в крови. Потом извиняться и, отвергая то что я мужик, унижаться и плакать.
Зато какой научный прорыв! Каково изобретение! В придачу, можно на том же айфоне зарядить аппликацию обратного чтения. Связь ведь будет двусторонняя. И можно не напрягая глаза, теми же импульсами, диктовать мозгу Войну и Мир целиком, минут за тридцать. Штудировать энциклопедии сидя в туалете, и сортировать всё по нужным, доступным клеткам. Или напрямую - решил блеснуть интеллектом в нудном споре об отдалении земли от солнца, или о длине члена горбатых китов, залез через всё тот же айфон, при помощи того же вай-фая, в ту же википедию, и, не моргнув глазом, с умным видом, выдал точную информацию. И все, давясь суши, восхищаются мной, не обращая внимания на наушник. Хотя, тут тоже свои недостатки. Загуглил я, к примеру, о длине члена горбатых китов, и тут мне спам - увеличение члена на 50%! Раньше, не задумываясь бы, закрыл и гуглил бы дальше. А тут ведь прямиком в мозг, а мозг доверчиво клюёт, и отсылает прямиком к члену. Член, понятное дело, жутко расстраивается, комплексует, и, того глядишь, не стоит. А это, скажу прямо, проблема.
В общем, всё нужно хорошенько обдумать. Фильтры специальные соорудить, длину проводков рассчитать... Видно, без интегралов и тут, опять же, не разберёшься. Будь они прокляты. Пойду решать. Не ради себя, а ради науки. Тьфу, бля.

Я шёл домой с учёбы, размышляя что же сделать в первую очередь. Поесть, включить Total War или сесть за уроки. Желудок настырно требовал приёма пищи, так как последний раз он довольствовался ветчиной с майонезом в чёрной булке, покрытой семенами каких то злаков. Живое описание прошлой трапезы свидетельствует о том, что желудка я, до сих пор, не послушался. Лень заманчиво уговаривала наплевать на уроки, повременить с едой, и пуститься в увлекательнейшее покорение Восточной Европы, возглавляя Черниговское княжество. Совесть неумолимо ныла об уроках. И когда эти три противоборствующие стороны начали заключать между собой союзы и искать точки соприкосновения, меня лёгкой трусцой обогнала девушка с до безобразия толстой жопой.
На жопе, а, точнее, на обтягивающих её чёрных ласинах, раскачиваясь как орбиталь электрона в трёх измерениях на одной оси, красовалась надпись белая "super star". Я всматривался в эту надпись и чувствовал неотложную потребность о ней написать. Такую, как будто, если я не напишу об этой толстой жопе с белой надписью - вся моя жизнь пойдёт на смарку. Всё к чему я шёл потеряет смысл без этого куска жира с чёрных ласинах. И вот, сломя голову, я побежал домой, чтоб, не прислушиваясь ни к желудку, ни к совести, ни к лени, записать здесь заметку про эту жопу.
Вообще, надо бы чаще записывать такие критические мелочи. Ведь если собрать их вместе, связать вместе одним захватывающим сюжетом, немного взболтать, и вылить всё на бумагу - получится просто бестселлер. Назову его, как нибудь, "Super star".
А между тем, совесть не прекращает ныть, и я думаю ей сдаться, сразу после того как договорюсь с желудком. Моя теория из прошлого поста, о забивании на учёбу - как путь к знаниям, пусть не провалилась с треском, но всё же не оправдала моих ожиданий. Учиться всё таки надо. Поэтому, пойду поем, и за интегралы.

После сдачи экзамена, и до объявления его оценок, нужно выкинуть из головы все воспоминания о вопросах экзамена, и данных на них ответов. Ибо гложит.
Вообще, результаты сегодняшнего экзамена по линейной алгебре должны доказать мою собственную теорию. Не в математике, конечно, до этого мне пока далеко. Или, скорее, уже далеко. А в жизни. Есть же такая наука? Теория моя заключается в том, что возможно выучиться, не становясь конченным ботаником. То есть, можно бухать, курить, спать или, точнее, не высыпаться с девушкой, и сдавать экзамены.
Опоздав на экзамен на десять минут, я снял солнечные очки, показав экзаменатору красные, заплывшие, отражающие выпитый вчера коньяк, глаза. Экзаменатор поинтересовался, не ошибся ли я классом. Я бы на его месте спросил, не ошибся ли я учебным заведением. Или, скорее, заведением вообще. Но экзаменатор был не настолько суров, и после того как я отрицательно помотал головой - голова при этом болела, предложил мне сесть и начать экзамен, ибо я и так опоздал, а времени на экзамен в обрез. Окинув безжизненным взглядом сидящих в классе имецилов, находящихся сейчас где то в евклидовом пространстве n-ной размерности (мне показалось даже, что я слышу как шуршат их мозги, высчитывая корни комплексного числа), я последовал предложению экзаменатора.
Голова ужасно болела, и по началу я с трудом понимал условия заданий. Я даже, было, подумал отказаться от собственной теории, и, как это бывает в подобных случаях в научных кругах, заплакать и рвать на себе волосы. Но мозг не сдавался и, вскоре, взял таки штурмом эти самые условия. Оказалось, что всё совсем не сложно. Форсируя пример за примером, я набирался уверенностью в правильности ответов, и, под конец, так осмелел, что без черновика, сходу, за пять минут решил последний пример.
Естественно, ни черта не проверяя, я вновь удивил экзаменатора, сдав экзамен на час раньше. Выйдя из здания я взглянул на безоблачное небо, одел солнечные очки, самодовольно ухмыльнулся, и пошёл домой. Настроение было настолько хорошим, что даже расхотелось блевать.
А через несколько часов пошёл дождь. И с ним в душу забрались сомнения на счёт правильности ответов. К чертям. В худшем случае - придётся отказаться от своей теории.

Для заметок не выдавалось ни времени, ни настроения. А ведь отсутствие записей в дневнике - не есть признак отсутствия мыслей. Просто думать - это пол дела, а записать мысль - дела два, или даже четыре. О чём это я? Ах да, обязательно нужно изобрести пишущую машинку, печатающую напрямую с мозга. Впрочем, за бредовость полученной литературы я, как обладатель патента на машинку, ответственность нести не собираюсь. Как обладателю мыслей, всё же, придётся...
Итак, отгорели громкие пожары в Хайфе. Дождь терпеливо дождался, пока люди справятся с огнём, и низвёргся на землю, начав таки долгожданную зиму. Эдакая шутка природы. Высохшие за лето деревья, высушенный восточным ветром воздух, и нелепая случайность, брошенный каким то имбецилом уголёк, наградили рейтинговыми эфирами новостные каналы Израиля на пять дней. И теперь ещё долго будут искать виноватых, обвинять невиновных, снимать с должностей тех кто успел своровать, и назначать на должности тех, кто ещё не наворовался.
Весело было наблюдать, как многие обвиняли во всём арабских террористов. Ну, кто же, если не они так долго задерживал дождь этой зимой? Терроризм, в последнее время, стал очень выгодным объяснением всех мирских невзгод. В древние времена люди скидывали всё на всяческих богов. Наводнения и цунами относили к ярости Богу Моря, землетрясения - гнев Бога Земли, нехватка дождей - цистит у Бога Неба, ну, и так далее... Потом всему этому нашли научные объяснения. Но остались вещи, которые объяснять неудобно или, скорее, невыгодно. Тут и помогает терроризм. Почему горят леса? Куда уходят деньги из казны? Почему так убого недоразвит туризм в Израиле? - На все эти вопросы есть один, удобный для всех ответ. Терроризм - если бы его не было, власти точно бы его придумали. Впрочем, возможно так и было. Хотя, в этот раз, с пожаром не прокатило.
Опять меня занесло в политику. К чему это я? Хотелось записать ещё, что жаль ребят глупо, не за что, сгоревших заживо в автобусе влетевшем в стометровый столб огня. Обвинят виноватых или нет - те кто сгорел из праха уже не восстанут. Ключевой недостаток всех приговоров в том, что выносятся они уже после преступления, коего исправить уже нельзя.
Дождь беззаботно бьёт по асфальту - дождю плевать на наши переживания и мысли. И на пишущие машинки, и на пожары. И на то что в пятницу у меня тест по линейной алгебре, сразу после дня рожденья друга, что в четверг. И ещё, что актуальнее всего, ему плевать, что у меня нет зимних ботинок. Такой он, мать его, спасительный дождь.

Я рад вновь приветствовать тебя, обожаемая Редакция! Сегодня я расскажу тебе о ещё одном пациенте Маленькой Психиатрической Клиники, которого мы, не щадя бумаги и чернил, переписали с Владимир Владимировичем. Переписать мы планируем всех, и как можно быстрее, но темп работы упирается в график смен санитара. Ведь без санитара, мы как без рук. Или без ног. Что, в принципе, не важно, ведь мы с Владимиром Владимировичем недавно научились ходить на руках.
У двери в палату санитар предупредил нас, как бы, отговаривая, что сегодняшний пациент бывает агрессивным, не любит незваных гостей, и вообще слывет нелюдимом. Но долг - есть долг, и переписать нам нужно было каждого. "России нужен каждый" - вторил себе премьер. Войдя, мы застали пациента, прикидывающимся, как предположил санитар, фикусом.
- Где же он?! - с наигранным беспокойством спросил нас санитар, подходя к "фикусу" - неужели, куда то отошёл?
- Так вот же он - радостно вскрикнул Владимир Владимирович, напоминая ребёнка выигравшего в прятки, и указал на "фикус".
"Фикус" обиженно посмотрел на премьера. Сбрасывая маскировку, он изучал бесцеремонного разоблачителя.
- Не видели в московском зоопарке саблезубого скунса? - наконец, чуть сощурившись, спросил пациент.
- В цирке плясал однояйцый кролик - монотонно, без секунды промедления, ответил премьер.
Бывший фикус протянул премьеру руку. От обиды не осталось и следа. "Коллега" - радостно прошептал он, едва заметно подмигнув премьеру.
- Добрый день, мы к вам в рамках переписи населения - начал я, как бы, в доказательство показывая бланк переписи - будьте добры, имя, фамилия...
Изучив меня холодным взглядом, пациент посмотрел на "коллегу". Тот еле заметно кивнул.
- Сидоров. Иван Сидоров. 65ого года рождения. Агент внутренней и внешней разведки. Личный номер 849567 дробь 12 - отчеканил экс-фикус.
- Последнее задание? - не по бланку спросил премьер.
- Разоблачение тольяттинской ячейки Аль-Каида.
- Подробней! - заинтересовался Путин.
- Под видом автомобилей, на заводе "автоваз" производились не автомобили!
- Бомбы? - догадался я.
- Замедленного действия - добавил агент внутренней и внешней разведки.
- Далеко пойдёшь - одобрительно хлопнул меня по плечу премьер. Плечо тут же заболело.
- Было решено внедрить меня на завод под видом вечно пьяного токаря - начал свой рассказ Иван, подойдя к окну, и уставившись в решётчатую даль - первым моим подозреваемым стал гражданин Курочкин, который, правда, не работал на заводе "автоваз", но на отрез отказывался сотрудничать в превращении меня в вечно пьяного.
Санитар, ковыряясь в носу, задремал. Путин, задремав, ковырялся в носу. И только я продолжал писать. Я ведь когда то писал. А теперь, всё чаще, под себя. Так любит шутить наш главврач. По мотивам рассказа Сидорова, я, дорогая Редакция, планирую написать книгу. Подозревал агент внешней и внутренней разведки всех и каждого. И по ходу расследования, стоит отдать ему должное, находил доказательства виновности всех подозреваемых. Но, как это часто бывает, уже совсем приблизившись к истине, он совершил роковую ошибку.
- Я сразу распознал в ней Бен Ладана. Тут же, дабы откинуть все сомнения, я схватил её за задницу! - тут пациент драматично развернулся к нам, громко хлопнул в ладоши, имитируя полученную им пощёчину, и разразился бранью, имитируя женский голос Бен Ладана.
- Так это был Бен Ладан? - в один голос спросили проснувшиеся от хлопка премьер и санитар.
- Он - кивнул рассказчик.
- И что же? Взяли?
- Ушёл, гад. Матёрый! Ещё и меня заложить успел. Так я сюда и попал - пациент поник.
- Не беда - успокоил его премьер - нам и тут такие люди нужны. А Бен Ладанов пусть, вон, американцы ловят - добавил он, указав на туалет.
Сидоров обрадовался, что в провале задания его никто не обвинил, и охотно ответил на все оставшиеся вопросы переписи. Когда я уже собирался складывать бланк переписи в карман, глава правительства ткнул пальцем в едва заметный, дописанный мелким почерком премьера, вопрос.
- Кто убил Кеннеди? - спросил я.
- Березовский - без тени сомнения ответил агент.
Путин кивнул, и мы вышли. Санитар проводил нас до палаты и объявил отбой.
- Владимир Владимирович, а кто такой Березовский? - спросил я, уже засыпая.
- Ну, как тебе объяснить - задумался, было, премьер, и тут же нашёлся - это как Бен Ладан, только у нас.
Премьер заснул, а я ещё долго думал, зачем нужны миру Березовские и Бен Ладаны.
©Евстасий Игнатьевич Жуй

И вновь, здравствуй, дорогая Редакция! Пишу тебе я, твой неизменный репортёр с Маленькой Психиатрической Клиники. Пишу по личному желанию, и по настоятельной просьбе премьер министра, который поселился в нашей палате намедни. О нём я, любимая Редакция, писал тебе в прошлом письме. Владимир Владимирович, узнав во мне представителя СМИ, оценив слог и умение выразить мысль, тут же назначил ответственным за освещение переписи населения в Маленькой Психиатрической Клинике.
В первый день переписи мы с Владимиром Владимировичем зашли в одиночную палату с двумя пациентами. Глава правительства тут же выразил недовольство этим фактом санитару, любезно согласившемуся нас сопровождать во время переписи. Санитар объяснил это вопиющее, на первый взгляд, нарушение коммунальных правил тем, что жителей этой палаты разлучить не представлялось возможном, так как они проживали в одном теле вот уже несколько лет.
Как объяснил нам один из сожителей, Иван Васильевич, началось всё ещё во время перестройки, когда в Иване Васильевиче, члене КПСС, зародились либеральные идеи. Именно тогда, по словам пациента, к нему в метро подсел Василий Иванович. Василий Иванович же, постоянно перебивая сожителя голосом слегка повыше перебиваемого, заявлял, что именно Иван Васильевич подсел к нему, и стал приставать с дурацкими вопросами. Мы с Владимиром Владимировичем посчитали, что разница здесь сути не меняет, и остановили назревающую полемику в теле переписываемого. А суть была в том, что, как предположил потом товарищ Путин, из-за невыносимой давки в метро, двое слились во едино, и на следующей станции вышли уже в одном теле. Так мы и записали в бланке.
- И как же вам вместе живётся? - задумчиво глядя на одноместную койку, спросил премьер, и, обращаясь, почему то, к санитару, добавил - пенсию нужно выписать двойную! И мясных блюд, обязательно, два!
Санитар пометил что то в своей записной книжке, а Иван Васильевич заявил, что, в целом, положением в государстве доволен, и рад тому, что все рады.
- Пенсию бы только поднять, да на хлеб цену снизить, Владимир Владимирович, и вообще забот не останется - сказал переписываемый, и тут же выпалил писклявым голосом Василия Ивановича - какая пенсия?! Верните свободу слова! Выпустите Ходорковского! Легализуйте лёгкие наркотики!
Путин вздохнул, посмотрел на меня, и странно улыбнулся.
- Ну, я же говорил. Пишите. Поднять пенсию, цену на хлеб - снизить, свободу слова - вернуть... И, что там у вас? Ну, да. Лёгкие наркотики - легализовать. В точности как и планировал.
Я записал, и попросил у санитара ещё красных таблеток.
- А Ходорковский? - спросил ошарашенный Василий Иванович.
- Какой Ходорковский?
- Он тут, в соседней палате, Владимир Владимирович - вмешался я, так и не выпросив таблеток у санитара. Красные нынче дефицит. А вы говорите, наркотики легализовать.
- Выпустить - сказал Путин санитару, и расписался пальцем на пустом листе бумаги. - амнистии достоин каждый, тем более в такое время, когда России важен каждый.
Первым после столь молниеносных решений премьера пришёл в себя я. Продолжив по бланку переписи, составленным нами ещё утром, я задал стандартные вопросы о семье.
- Разведён - твёрдо ответил Иван Васильевич - детей двое.
- Не его это дети! - выбивая из моей руки ручку, выкрикнул Василий Иванович - зачем статистику путать! Мои они!
- Что?! - вскочил, было, с койки опрашиваемый, если бы не стальная рука санитара, сжимавшая его плечо - это ложь! Они и похожи то на меня!
- Запишем каждому по одному - предложил премьер - для статистики это даже удобней.
С профессией тоже вышла неувязка. Иван Васильевич до госпитализации двадцать лет проработал милиционером, в то время как Василий Иванович в том же звании служил в полиции. Я, было, посетовал на то, что полиции никакой в России не существует, но Владимир Владимирович попросил меня не кидать столь резких высказываний перед электоратом, представляя официальные СМИ.
- Видимо, Иван Васильевич, по старинке, по любительски, в милиции, значит. Взятки, небось, брал. А Василий Иванович, значит, профессионально к работе подходил. Как в Европе. И взяток, поди, не брал.
Опрашиваемый удивлённо смотрел на премьера. Мне даже показалось, что внутри него, оба наших собеседника в недоумении переглянулись, и потом хором ответили:
- Да, нет же. Взятки брали вместе. Зарплата то одна на двоих.
- А в чём же тогда разница? - вмешался в разговор санитар.
- Как в чём? В названии.
Закончив формальности, мы вышли. Программа на сегодня была окончена. Санитар проводил нас в палату и объявил тихий час. Уже засыпая, я спросил у Путина:
- Владимир Владимирович, а наркотики лёгкие правда легализуете?
- Только в Маленькой Психиатрической Клинике. Как и свободу слова - зевая, сказал премьер, и перевернулся на другой бок.
- А Ходорковского?
В ответ мне донёсся храп главы правительства.
Так прошёл первый день переписи в Маленькой Психиатрической Клинике, родная Редакция. Обещаю держать тебя в курсе дел. Тем более, мне это в радость. Я ведь когда то раньше писал. А теперь всё чаще под себя. Так любит шутить наш Главврач.
©Евстасий Игнатьевич Жуй